Не упусти свой второй шанс! (гет)

Боль и ненависть — вот что он сейчас испытывал. Ненависть к тому, что всё было не так, как он считал раньше, ненависть к самому себе за то, что он был настолько туп и не видел очевидного, зациклившись на одном. А боль… Боль сопровождала Гарри всегда, на протяжении всей жизни.

Началось всё ещё у Дурслей. Там его ненавидели, били, могли даже днями не кормить, заставляли работать как проклятого. Дадли вместе со своими дружками дополнительно превращал жизнь Гарри в ад. Постоянные нападки, унижения... И самое главное — никто не мог помочь ему.

Гарри умолял, кого мог, всех богов и Высшие силы, чтобы они принесли ему спокойствие и освобождение, и, вроде, это даже пришло. На одиннадцатый день рождения за ним пришёл Хагрид, сказав Гарри, что он волшебник, и забрал его, ребёнка, из этого ада в Хогвартс. В место, где он нашёл нескольких друзей, и где, как считал сам Гарри, он нашёл дом.

А потом всё понеслось: каждый год с ним, с Гарри, что-то происходило. Философский камень, Тайная комната, Снейп, дементоры и многое-многое другое. Предательство Рона, его лучшего друга, и смерть Седрика на четвёртом курсе, окаменение Гермионы на втором… С каждым разом внутри Гарри что-то ломалось.

Смерть Сириуса, последнего его близкого родственника, крестного, и правда о том, каким был отец в школе, полностью выбили из мальчика весь стержень, который и так уже был нетвёрдым. Грудную клетку сжимало такой болью, что ему казалось, что вот оно, ещё чуть-чуть, и всё будет кончено. Но ничего не происходило.

Шестой курс уничтожил в подростке всё, что только оставалось в нём, всю душу, оставив только тело. Вот как себя, наверно, чувствуют те, кто испытал на себе Поцелуй дементора. А всё из-за того, что Гермиона, девушка с непослушной копной волос, подруга, которая всегда была рядом, влюбилась в Рона.

И тут Гарри понял: он сам любит её. Какой же он был дурак! Он не видел ничего, он замкнулся в себе и не понимал, что своими действиями толкает Гермиону в руки лучшего друга. Чёрт возьми, он ревнует её, и к кому? К РОНУ УИЗЛИ!!! Мир сошёл с ума. Если бы не его одержимость Томом, он бы смог всё понять и исправить, а не выслушивать директора…

Дамблдор… Ещё одна боль Гарри. Колдун, которому он так доверял, растил подростка, как свинью на убой, ради смерти Волан-де-Морта. Все люди, которыми он окружил его, все были подсунуты этим стариком. И кто помог ему это понять, знаете? Снейп! Тот, кого он ненавидел все эти годы, которого он ненавидел за то, что он сдал Хозяину пророчество, из-за чего Том Реддл и убил его родителей. И если к отцу он уже ничего не испытывал, то от потери матери подросток испытывал огромную грусть и боль.

И как он мог этого не видеть? Не видеть, что Северус Снейп не такой мерзкий ублюдок, каким Гарри его считал, что он всегда защищал его от нападок. Пусть и незаметно, пусть и не всегда видно, но защищал. А нападки с его стороны всегда касались в основном только учёбы, что было правильно. Иногда ему даже стало казаться, что Снейп был его отцом, а не Джеймс.

Весь седьмой курс прошёл для Гарри как во сне. Реддл уже захватил Министерство, но не пытался его убить сразу. Он использовал всю мощь своей власти, чтобы замучить и заставить Гарри испытать боль, душевную и физическую. Непростительные заклятия, вроде Круциатуса, на уроках стали чем-то обыденным, нормальным, но это не останавливало парня. Он многому научился, многое узнал, а дневник директора помог Поттеру и его другу, Невиллу Лонгботтому, найти и уничтожить практически все крестражи. Невилл был единственным, кому гриффиндорец мог довериться в этом плане — как представитель чистокровного семейства, он был защищен магией своего Рода, что позволяло ему сопротивляться воздействию крестражей на разум. Реддл так и не узнал, что двумя Избранными (Гарри считал Невилла таким же, как и он) были уничтожены все его якоря. Все, кроме одного — самого Гарри.

— Выходи, Гарри Поттер! Хватит прятаться за спинами других!

Голос Реддла прошёлся по всему замку, проникая в каждый уголок и в каждую душу. Несколько дней назад вся защита Хогвартса пала, и Тёмный Лорд решил показаться лично и возглавить атаку на школу. Многие погибли, многие ранены, но никто не сдавался. Глупцы.

Сам же Гарри, в чёрной траурной мантии и одежде, стоял на одном колене в Большом Зале и молился. Да, он не был верующим, жизнь заставила потерять всё, даже веру, но именно сейчас, когда он готовился к смерти, она вновь пришла к юному магу.

Он молился, чтобы мама, крёстный и друг его семьи, Ремус, дали ему сил на то, что он собирается сделать. Наследник семьи Блэков и ненавистного им Поттера — парень вышел к своему врагу, который стоял в школьном дворе в окружении поганых Пожирателей. Жалкие трусы, они первыми сбежали, когда Реддл потерял силу в первый раз, сбегут и сейчас, когда они оба умрут окончательно. Гарри был готов умереть, и этот бой он проведёт сам, не позволив выйти ни Рону, ни Невиллу, ни Гермионе.

— Я не прячусь, Том Марволо Реддл.

— Гарри, нет!!!

Голос Гермионы лился бы бальзамом на душу парня, если бы не отчаяние в её голосе. Гарри улыбнулся, даря эту улыбку только ей одной, и два давних противника начали свой последний бой.

Магия разлеталась во все стороны, едва не задевая присутствующих на этой дуэли. Том Реддл использовал такую тёмную магию, что Избранный едва не падал с ног, но он продолжал стоять и держать удар. От этого зависела дальнейшая жизнь магов и магглов, и Гарри не мог сдаться. В конце-концов, что такое боль для того, кто уже мёртв? Мёртвые не могут испытывать её.

— Жалкий мальчишка! Умри же наконец! АВАДА КЕДАВРА!

— АВАДА КЕДАВРА!!!

Два зелёных луча смерти столкнулись посередине, пытаясь победить друг друга, заставляя Тёмного лорда, Пожирателей, учеников и преподавателей Хогвартса испытать удивление и страх. Никто не мог поверить, что знаменитый Мальчик-Который-Выжил использует это запрещённое заклинание.

А сам Гарри уже знал, буквально чувствовал, что не выживет в этом бою, так зачем ограничивать себя в средствах? Чем он хуже того же Дамблдора, который готов был на всё, лишь бы подвести Гарри к этому дню?

Смертельный луч высасывал из парня все силы, буквально пытаясь заставить его признать поражение, но он не сдавался. Предвкушение вечного сна опьяняло его, манило, и этого хватило для того, чтобы одолеть мощь Тёмного Лорда. Зелёный свет ударил в Реддла, почти мгновенно убив, но Том успел выкинуть проклятие, которое уничтожает тело и душу, и попал им в своего врага. Гарри отлетел назад, падая на землю и покрываясь сетью глубоких ран. Очки слетели с его лица, разбившись о землю.

— Гарри! ГАРРИ!

Множество голосов, зовущих его и приближающихся, и вот его окружили выжившие. Рон и Гермиона были рядом, даже пытались вылечить, но увы, не смогли. Становилось очень холодно, с каждым слабеющим ударом сердца, с каждой каплей крови, что вытекала из его тела.

— Рон, — слабым голосом позвал Гарри, при каждом слове из его рта вырывались сгустки крови, а на груди пенились кровавые пузыри. — По… Позаботься… О…Гер… Мионе… Прошу…

— Можешь положиться на меня, друг. Прости за всё плохое, что я сделал.

Поттер перевёл взгляд, в котором всё было расплывчато без очков, в сторону и посмотрел на девушку. И, слабо улыбнувшись, он понял: теперь она знает, кем является в его жизни. Вслед за этим пришло долгожданное спокойствие. Вот она, смерть, которую он так давно ждал…

* * *

— Я так и думала, что здесь будет целая толпа маглов…

М-м-м-м? Что? С глаз будто резко сняли тёмную ткань. Вокзал, люди, он стоит с чемоданами и… Хедвиг? Что происходит, Великий Мерлин?

Гарри быстро осмотрел себя, не понимая, в чём же дело? Он ведь должен был быть мёртвым! Одежда на мальчике явно была с чужого плеча, а сам он был ниже, чем уже привык. Что происходит? И почему у него сейчас такое стойкое чувство дежавю? Словно это всё уже было раньше!

— Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина, стоящая недалеко от него. Молли?

— Девять и три четверти, — пропищала маленькая рыжеволосая девочка. Джинни? Да что же тут такое творится?

Догадка пришла внезапно. Ему одиннадцать лет, он впервые едет в Хогвартс… Он вернулся в прошлое!!! Но зачем? Неужели мечта и желание вернуться и сделать всё по-другому исполнилась? Он… Он…

Промчавшись мимо стайки рыжих магов (и как он раньше не подумал — как можно вот так стоять и выкрикивать такие слова?), Гарри проскочил на платформу девять и три четверти, где увидел поезд с надписью: Хогвартс-Экспресс.

Нет, второй раз он такого не допустит. Только бы найти её пораньше, до отправления поезда. Ну где же она?

Вот! Нашёл! Вон её макушка с копной непослушных каштановых волос и взгляд, который выдавал любопытство. Но подойти сейчас он стеснялся. При таком количестве народа это нелегко.

— Проснись, Гарри, — похлопал себя по щекам Поттер, чем вызвал удивление ближайших магов. — Проснись, иначе всё повторится.

Пытаясь сделать всё незаметно, мальчик шёл следом за девочкой, да и заметить его сейчас нельзя было, всё-таки огромное количество детей носится, попробуй увидеть слежку! Едва не потеряв её возле седьмого вагона (чёртовы Дурсли, кормили бы получше, он бы так не мешкал), Гарри догнал девочку, когда она уже собиралась залезть в вагон. Просто её тяжёлый чемодан явно мешал ей сделать всё быстро, а то, как она недовольно смотрела на свой багаж, было таким милым зрелищем, что Гарри не смог сдержать улыбки.

— Привет. Тебе помочь? — спросил он, подойдя к девочке.

— Да, спасибо.

— Тогда давай вместе. Взяли!

Вдвоём (Дурсли, чтоб вас) они с трудом запихнули оба чемодана — и Гарри, и девочки, — внутрь.

— Ух. Спасибо. Я, кстати, Гермиона. Гермиона Грейнджер.

≪Знаю≫, едва не сказал парнишка, но вовремя остановился и улыбнулся.

— А я Гарри. Гарри Джеймс Поттер, — ответил он, мысленно скривившись от фамилии. ≪ Интересно, а гоблины могут сделать так, чтобы я сменил свою нынешнюю фамилию на фамилию мамы? Надо будет отправить Хедвиг и узнать у них.≫

Вокруг них стояла тишина. Те, кто слышали его слова, передавали это другим, а Гермиона уже хотела разразиться той тирадой, которая в прошлый раз выбила мальчика из колеи. Но сейчас он всё взял в свои руки. А точнее, он взял за руку девочку, поднял в воздух оба чемодана при помощи заклинания, которым когда-то Сириус поднимал и транспортировал Снейпа (сделал он это невербально, а главное, у него всё получилось!), и повёл Гермиону за собой. Смущённая девочка шла за ним в свободное купе. В конце концов, она никогда не остановится, пока не получит ответ на интересующие её вопросы. Уж очень она любопытная.

— Ты правда Гарри Поттер? — накинулась она с вопросом, когда они остались одни в пустом купе вагона.

— Конечно. Ты можешь прочитать обо мне в «Современной истории магии», в «Развитии и упадке Темных искусств» и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке», — чувствуя себя как один напыщенный павлин, Гарри громко рассмеялся, не обращая внимания на удивлённые взгляды попутчицы.

— Можешь не сомневаться, я всё о тебе знаю и эти книги уже читала. Причём…

— Всё знаешь? А с кем я тогда живу? Какой мой любимый цвет? Какая у меня мечта?

Снова поняв, кого он пародирует, зеленоглазый ребёнок упал на пол в приступе громкого смеха и истерики.

— Гарри? Ты в порядке? Что с тобой? — обеспокоенно спросила Гермиона, а парень продолжал валяться и биться в истерике, хрипло выговаривая:

— Лок… Ха-ха-ха… Харт…кни…ги…ха-ха-ха…

Только спустя десять минут Гарри смог успокоиться и подняться с пола. Гермиона сидела и обиженно смотрела в книгу, считая его сумасшедшим. Хи-хи, какая она милая, когда обижается.

— Фууух, наконец-то смог успокоиться, — отсмеялся он, обратив взгляд на девочку. Та всё ещё читала, по надписи на корешке книги он понял, что это был учебник по Истории Магии. Гарри никогда не мог нормально читать это — сразу казалось, что слова говорит Бинс, что автоматически вгоняло в сон.

Но его взгляд приковывала сама девочка. Гермиона, старательно пытаясь не глядеть на попутчика, вчитывалась в строчки. Как раз в этот момент дверь открылась, и в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке.

— Хотите чем-нибудь перекусить? — спросила женщина, но Гарри уже поднялся, едва, наверно, не снеся взрослую волшебницу. Понабрал мальчик не очень много, в основном только лимонад, тыквенные печенья и сдобные котелки — то, в чём не слишком много сахара, быстро расплатился и прыгнул на место рядом с девочкой.

— Угощайся! — радостно оповестил он.

— Там много сахара, а мои родители стоматологи, поэтому…

— Да не волнуйся ты, Миа. Тут не слишком много сахара, да и не люблю я, когда слишком сладко. А то слипнется.

— Как ты меня назвал? — спросила девочка, явно удивлённая.

— Тебе бы слух проверить, Миа, — хихикнул Гарри, протягивая попутчице тыквенное печенье. — На, а то обижусь на тебя, подруга.

— По… Подруга…

Гермиона, как во сне, взяла угощение и ела его чисто на автомате, смотря куда-то в сторону. А когда она съела печенье, то по инерции попыталась продолжить, поднеся ко рту палец.

— ПРОСНИСЬ, УТРО НАСТАЛО!!! — заорал Гарри, насколько можно было кричать его голосом. Девочка подпрыгнула на месте, а потом направила на него сердитый взгляд.

— Гарри Поттер! Ты что творишь?!

— Я, конечно, всё понимаю... Что ты, наверно, голодна... Но на каннибалку ты точно не смахиваешь, — залился тот смехом, смотря, как девочка недоумённо смотрит на свой палец, медленно понимая, что она себя чуть не укусила.

Спустя минут пять оба ребёнка уже увлечённо ели угощения и запивали всё лимонадом. Периодически Гарри просто подмывало сделать что-то эдакое: он то отбирал угощение, пока Гермиона к нему тянется, то лохматил её волосы, в ответ получая по плечу кулачком. Мальчишка и сам понимал, что ведёт себя, возможно, слегка неадекватно, но ничего сделать с собой не мог. Тем более...ему это нравилось!

Через два часа после того как поезд начал ехать, в купе пришёл круглолицый мальчик, который отчаянно искал свою жабу. Гермиона уже хотела идти помогать, но Гарри опередил её, взяв новенького за рукав, усадил напротив себя и всучил тому тыквенное печенье. А после, узнав, как зовут жабу, достал палочку и громко произнёс:

— Акцио, Тревор!

Волна магии разлилась по телу ребёнка, когда он почувствовал, как жаба летит к нему. Все, кто был в купе, смотрели на это с удивлением.

— Как ты это сделал? — опешила девочка.

— Магия! — загадочным голосом произнёс Гарри, хихикая, а потом быстро перевел взгляд на новенького в купе. Он знал, кто это, но не удержался от вопроса: — Привет, мы не успели познакомиться. Как тебя зовут?

— Я? Ой, я Невилл. Невилл Лонгботтом.

— А я Гарри, Гарри Поттер. Это моя подруга, Гермиона Грейнджер.

Девочка ожидаемо смутилась, когда поняла, что мальчик, с которым она только что познакомилась, уже считает её своим другом. И не смогла не спросить.

— Гарри, ты правда считаешь меня своим другом?

— Конечно! Я уверен, что мы сможем отлично подружиться, а также я уверен, что ты очень умная, раз даже во время поездки читаешь школьный учебник, с которым, судя по состоянию, ты проделывала это уже не один раз. А как ты считаешь, Невилл, мы сможем все подружиться?

— Ну… Да… Наверное, — смутился уже Невилл.

Мальчику, как и Гермионе, было непривычно, что к нему так хорошо относятся, особенно если учесть, что раньше друзей у него не было. И не знал Невилл, что в прошлом он был чуть ли не единственным, кто всегда верил словам Гарри, и они вдвоём были единственными, кто искал и уничтожал крестражи Тёмного лорда.

— А я в этом полностью уверен, — произнёс Поттер, широко улыбаясь.

— С…Спасибо вам…мальчики… — старательно сдерживая слёзы, проговорила девочка, на что Гарри обнял её за плечо, слегка взлохматив волосы.

— Нечего плакать, Миа. Прорвёмся, отучимся. А знаете что? Давайте договоримся, что после учёбы останемся друзьями и поедем в путешествие! Что скажете?

— Я не против. Бабушка говорит, что путешествия помогают расширить кругозор.

Гермиона уже успокоилась, вытирая слёзы и улыбаясь.

— Значит, клянёмся? — протянул Гарри руку ладонью вниз. Сверху легла ладошка его новой подруги, а потом и ладонь нового друга.

— Клянёмся!!! — в один голос произнесли все трое, не заметив, что над их головами распространился зелёный туман. Сама магия скрепила этот договор, который шёл не абы от чего, а от самого сердца. Очень уж искренними были эти клятвы. Также никто не заметил, как Гарри слегка отодвинулся от Гермионы и напрягся, будто готовясь к бегу, хотя за ним никто и не гнался.

— Вот и хорошо. Теперь остался главный вопрос.

— Какой? — спросил Невилл.

— Как бы мне пережить все школьные годы, не задохнувшись от вот этого, — взлохматив волосы подруги, произнёс зеленоглазый.

Девушка секунду сидела, не понимая ничего, а потом смысл медленно проник в её голову.

— Гарри Джеймс Поттер! Ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?

— Хм, не знаю… Надо немного подумать… Наверно… Ты меня поцелуешь, да?

Гарри сразу стартанул с сидения так, что можно было заподозрить его в аппарировании, одновременно уворачиваясь от рук подруги. Выбежав в коридор, он по пути сбил с ног блондина с двумя телохранителями, а Гермиона едва не промчалась по их тушкам. Пробегая мимо одного из купе, Гарри отметил краем глаза одиноко сидящего рыжего парня.

≪Прости, Рон, но в этот раз я не отдам тебе Гермиону. Надеюсь, ты меня простишь, и мы сможем быть друзьями.≫

...Оба подростка продолжали бежать по коридору Хогвартс-Экспресса, который увозил их в новую жизнь, к новым приключениям. И хотя в конце пути (точнее поезда) он очень сильно получит от подруги, Гарри надеялся на то, что сегодня он хоть немного смог изменить и своё, и её будущее, которое рисовалось в более радужных тонах, нежели раньше.

---

Примечания:

Бечено

Примечания:

На что же, я решил, всё-таки, расширить этот драббл, и сделать полноценный фик. Надеюсь, все получится.

Прим. беты: бечено.

---

Алый поезд Хогвартс-Экспресс медленно подъезжал к станции Хогсмид, везя с собой детей-волшебников. Он всё сбавлял и сбавлял скорость, пока, наконец, совсем не остановился. Из купе, словно торопясь на праздник, выбежали ученики. Самыми последними, из купе седьмого вагона, вышли трое детей: двое мальчиков и одна девочка. Среди всех выделялся мальчик с непослушными чёрными волосами и изумрудно-зелёными глазами, которые задорно блестели.

Внешний вид его был опрятным, но казалось, будто он попал под ураган. Хотя так и было. Гарри Поттер попал под ураган по имени Гермиона Грейнджер. Девочка с густыми каштановыми волосами шла чуть впереди, пытаясь всем своим видом показать обиду на нового друга. Но увы — улыбка, которую она уже не могла сдерживать, всё-таки появилась на её лице.

Последний из этой тройки, Невилл Лонгботтом — пытался идти позади, так как не привык, что на него обращают внимание, но Гарри постоянно по-дружески подталкивал его. В итоге Гарри и Невилл шли рядом, ведя разговоры ни о чём.

Оказавшись на улице, все поёжились от холода и пронизывающего ветра, но Гарри, прекрасно помня это, подготовился. Из кармана мантии он выудил три колбочки, слегка увеличил их заклинанием Энгоргио, а после, тихо произнеся Bluebell flames, поместил в них волшебный огонь.

— Гарри? Как ты сделал это? — тихо спросила Гермиона, когда мальчик раздал две увеличенные колбочки своим друзьям.

— Только что наколдовал. Я это из книги вычитал, — с улыбкой ответил Поттер, но, увидев внимательный взгляд подруги, вздохнул и добавил: — Я ведь всю жизнь жил, не зная о том, что я волшебник, Миа. Поэтому, когда узнал правду и попал в Косую Аллею, не смог удержаться. Купил парочку книг для лёгкого чтения и прошерстил их дома вместе с учебниками.

Похоже, Гермиону этот ответ убедил, так как девочка слегка кивнула и, отвернувшись, немного покраснела. Ведь это было так похоже на неё саму, когда она впервые узнала о том, что является волшебницей. Знала бы девочка, что этому заклинание на самом деле Гарри научился у неё, наверняка впала бы в ступор.

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке? — услышали все голос, который принадлежал Хагриду. Гарри улыбнулся, увидев знакомое лицо.

— Ты его знаешь? — спросил у Поттера Невилл.

— Знаю. Это Хагрид, он лесничий. Именно он пришёл ко мне и сказал, что я волшебник.

— Лесничий? А ко мне пришла заместитель директора, — отозвалась Гермиона.

Гарри пожал плечами, услышав новый окрик Хагрида:

— Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Поскальзываясь и спотыкаясь, дети пошли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что казалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу.

— Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!

— О-о-о! — вырвался дружный восхищенный возглас.

Первокурсники стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами. Его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. Все смотрели на замок, как на чудо, и только Поттер бросил спокойный взгляд. Он видел его много раз, и вот это ощущение волшебства, которое сейчас испытывают дети, его уже покинуло.

— По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега.

Гарри, Невилл и Гермиона сели в лодку к ещё одной девочке, хотя, если быть точнее, Гарри сам повёл туда друзей по одной простой причине: чтобы не сесть с Роном. С ним, если что, он встретится и подружится позже. А вот девочка, сидящая с ними, была Гарри знакома. Белая кожа, рыжие волосы, карие глаза. Чуть полноватая, но это нисколько её не портит.

— Привет! — обратился к девочке Гарри, протягивая ей руку. — Меня зовут Гарри Поттер.

Та практически не подала виду, что удивлена тому, кто сидит с ней в лодке, а просто протянула и пожала его руку в ответ.

— Я Сьюзен Боунс, — ответила новая знакомая, переводя взгляд на остальных.

— Я Гермиона Грейнджер.

— Невилл, — смущенно добавил второй парень в этой компании. Гарри слабо толкнул его локтём, и Невилл добавил: — Невилл Лонгботтом.

— Лонгботтом? — переспросила Сьюзен, рассматривая его. — Моя тётя рассказывала, что твои родители были аврорами во время борьбы с Тем-Кого-Нельзя-Называть…

— С Волан-де-Мортом, — припечатал Гарри.

Двое (Сьюзен и Невилл) вздрогнули, услышав это имя, но Гарри того и добивался. Когда Боунс начала говорить про родителей, на лице Невилла стала появляться грусть, а в глазах стояла боль, и Поттеру это не понравилось. Ничего, позже он найдёт время поговорить с ним. Нельзя держать такое в себе.

— А вы уже знаете, на какой факультет попадёте? — решила разорвать тишину Гермиона. — Я хотела узнать, как происходит распределение, но не смогла ничего найти.

— Всё очень легко, — ответила Сьюзен. — Тётя мне рассказывала, что надо просто надеть Распределяющую шляпу, которую создали Основатели Хогвартса, и она отправит вас на факультет.

— Так просто?! Никогда бы не подумала. Как считаешь, на какой ты попадёшь?

— Не знаю, я ещё не задумывалась об этом. Но предполагаю, что скорее всего попаду на Хаффлпафф.

— А я хочу попасть на Гриффиндор, — восторгалась Гермиона. — Говорят, там учился сам директор Дамблдор. Невилл, Гарри, а вы как считаете?

Невилл неуверенно проговорил, что не знает, куда попадёт, а Гарри, сделав каменное лицо, произнёс холодным голосом:

— Слизерин.

Взгляды всех троих попутчиков скрестились на Поттере, и смотрели на него, как на неизвестное существо.

— Гарри. Но Слизерин… Там же учился… — начала говорить Гермиона, но тут она заметила в глазах друга смешинки и всё поняла. — Гарри, ты опять издеваешься!

Девочка стукнула зеленоглазого мальчика по плечу, и тот, не сдержавшись, засмеялся.

— Я не издеваюсь, а шучу, Миа. Но если говорить серьёзно, я не стремлюсь в Гриффиндор.

— Почему? — возмутилась Гермиона. — Отличительные черты Гриффиндора: честность, благородство и храбрость.

— Миа, в школу идут дети, половина из которых не всегда может правильно мыслить и действует больше порывами эмоций, чем логикой. А теперь скажи — во что в таком случае превратится храбрость?

— В безбашенность, — ответила вместо Гермионы Сьюзен.

— Но… Но…

— Думаю, Гарри прав, Гермиона. Не всем свойственно думать логически и правильно. Я могу это сказать про саму себя — я не всегда могу понять то, что вижу, так что считаю, на Рэйвенкло мне не попасть.

Смотря, как девочки стали общаться, пытаясь пересказать друг другу плюсы и минусы всех факультетов, Гарри улыбнулся и обернулся к Невиллу.

— Невилл, думаю, тебе будет лучше, если ты пойдёшь на Рэйвенкло или Хаффлпафф.

— Ты так считаешь?

— Конечно. Прости, но ты какой-то неуверенный в себе, а чтобы избавиться от этого, лучше всего быть либо среди умных, где тебе было бы на кого равняться, либо с самыми дружелюбными людьми, которые всегда поддержат тебя.

Невилл помялся, не зная, что ответить, но в этот момент лодки причалили к берегу. Дети, выгрузившись, под предводительством Хагрида двинулись в сторону школы. Несколько минут ходьбы, и вот Гарри увидел знакомые ему дубовые двери, куда трижды постучался лесничий.

Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах и со строгим выражением лица. В отличие от других первокурсников, которые слегка испугались, Гарри улыбнулся, глядя на заместителя директора, Минерву МакГонагалл.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей лесничий.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.

Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале, на каменных стенах горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на следующие этажи. Будущие ученики шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, все услышали шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в общей факультетской гостиной. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рэйвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше всего очков, побеждает в межфакультетском соревновании — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи.

Слушая монолог профессора, Гарри не прекращал улыбаться от накатившей на него ностальгии. Он уже слышал это раньше — когда война, которую он прошёл, но не пережил, была ещё очень далеко. Когда проблем ещё не было, и его беспокоило лишь то, как бы полегче проучиться.

Но не всё было хорошо. Едва МакГонагалл вышла из зала, по нему пронёсся голос, который пробуждал в Гарри сильную неприязнь:

— Так значит, ты и есть Гарри Поттер?

По залу пронеслись так нелюбимые Гарри, когда они были адресованы в его сторону, удивлённые голоса и перешёптывания. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что за ним стоит Драко Малфой.

— Ты Гарри Поттер? — ещё раз спросил Малфой, раздражаясь из-за того, что на него не обращают внимания.

— Ну я. И что дальше?

— Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил Малфой своих спутников, стоявших позади него. — А я — Драко Малфой. Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Особенно с такими.

Малфой осмотрел ближайших к нему людей. Взгляд скользнул по Сьюзен, которую блондинчик решил проигнорировать, прекрасно зная, кто её тётя. Потом перевёл взгляд на Невилла и злорадно улыбнулся.

≪Этот неудачник одним своим видом будет всех позорить≫.

И в конце Драко посмотрел на девочку с непослушной копной волос. Он сразу понял, что она из тех, кого он презирает. Взгляд снова вернулся к Гарри.

— Если хочешь, я помогу тебе разобраться в нашем мире, — протянул руку Малфой.

Зеленоглазый склонил голову набок, смотря на парня, как на отход жизнедеятельности гиппогриффа.

— С чего это я должен рассчитывать на твою помощь, Малфой?

— А кто ещё тебе поможет? Этот неудачник, — кивнул он в сторону Невилла, — или какая-то гря…

Отточенным движением Гарри поймал Малфоя за край мантии и притянул его к себе. Блондинчик удивился, но, посмотрев в глаза Поттера, слегка испугался. В них плескался настоящий гнев, не свойственный одиннадцатилетнему мальчику, едва попавшему в волшебный мир.

— Я рос среди маглов и не знаю обычаев волшебников, только из книг смог узнать некоторые, но твой поганый рот надо вымыть с мылом за такие слова. Запомни раз и навсегда, Малфой. Никто не имеет права оскорблять моих друзей. Никто!

Резко толкнув от себя Драко, Гарри развернулся к нему спиной, глубоко дыша. Великий Мерлин! Он опять не сдержал свой взрывной характер. Хотя, именно сейчас он этому рад, иначе этот хорёк обидел бы Гермиону.

— Гарри. Ты в порядке? — спросила его подруга.

— Да, Миа. Всё просто замечательно. Не успел приехать в школу, а уже ввязался в драку.

Гермиона согласно кивнула и собралась что-то добавить, но тут Сьюзен стала очень тихо что-то говорить ей на ухо. Вначале лицо девочки излучало недовольство, затем удивление, а потом презрение и грусть. Всё понятно, Сьюзен рассказала Гермионе, каким словом чуть не обозвал её Драко, и что оно означает.

В это время через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…

— Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…

Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.

— Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Надеюсь, вы попадете в Хаффлпафф! — продолжал улыбаться Проповедник.

— Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидений, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. Гарри мысленно поблагодарил её за то, что она прогнала призраков. Он их не очень любил. Немного подумав, Гарри закрыл глаза, сконцентрировавшись на своих волосах. Ему надоело, что его сравнивают с отцом, надоело, что узнают по тому, какие у него волосы.

— Выстройтесь в колонну, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!

Открыв глаза, Гарри сначала не знал, получилось ли у него или нет, но тут услышал судорожный вздох сзади и увидел, как несколько учеников на него удивлённо посмотрели, а потом снова вернулись к своим мыслям. Улыбнувшись, мальчик встал позади Невилла, все дети нестройным шагом пересекли помещение и, войдя в двойные двери, оказались в Большом зале. Сколько раз уже Гарри попадал сюда, но постоянно восхищался этим местом. Здесь всегда было очень красиво, кроме седьмого курса — тогда всё было в тёмных и серых тонах, к которым Поттер уже даже привык.

Сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы, смотрели на первокурсников с интересом. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. Красота.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала Гермиона. — Я…

— Я знаю, я тоже вычитал это в Истории Хогвартса, — перебил её Гарри, улыбаясь. — Правда, пришлось бороться со сном.

Гермиона слабо улыбнулась, разглядывая друга, в особенности его волосы. Интересно, а насколько хорошо всё получилось у него?

Всё внимание всех учеников было приковано к Распределяющей шляпе, которая находилась на стуле. Она шевельнулась, — на ней появилась дыра, похожая на рот, — и запела:

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там не говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет

Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть,

Хаффлпафф ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Рэйвенкло.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

Зал зааплодировал, а Гарри едва сдерживал смех. Как же он соскучился по песням этой шляпы.

Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение…

— ХАФФЛПАФФ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидели за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой.

— Боунс, Сьюзен!

— ХАФФЛПАФФ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. Девочка перехватила взгляд Гарри, и тот улыбнулся ей, показав большой палец. Сьюзен благодарно кивнула.

— Браун, Лаванда!

— ГРИФФИНДОР!

Всё происходило так же, как помнил Гарри. Терри Бут попал на Рэйвенкло, Миллисента на Слизерин. Но потом подошла очередь его подруги.

— Грейнджер, Гермиона!

— Твой выход, Миа, — шепнул Гарри, слабенько подтолкнув её вперёд.

Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нервы, и медленно подошла к стулу, сев на него и надев шляпу. Через несколько секунд Шляпа выкрикнула:

— РЭЙВЕНКЛО!

Радостная девочка сняла со своей головы шляпу и побежала к столу своего факультета. Цвета на её мантии сменились на синий с бронзой, которые ей очень шли. Особенно к её волосам. Когда Невилл сел на стул, ожидая распределения, Гарри занервничал. Как оказалось, зря. Через минуту после того, как Шляпа оказалась на его голове, она выкрикнула не слишком уверенно, но твёрдо:

— РЭЙВЕНКЛО!

И снова Гарри со всей силы стал хлопать, радуясь за своего друга. Как и ожидалось, Малфой попал на Слизерин, правда, в этот раз Шляпа озвучила вердикт менее уверенно, чем Гарри запомнил раньше. Упс, вот и самое вкусное подошло.

— Поттер, Гарри!

Гарри зашагал вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.

— Она сказала Поттер?

— Тот самый Гарри Поттер?

Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена.

— Здравствуйте, дорогая Шляпа, — поприветствовал её Гарри.

— Здравствуйте, молодой человек. Хм. Странно. Я не вижу вашу сущность, вашу душу. Не могу определить, куда вас отправить.

— Раньше вы хотели отправить меня на Слизерин. А я тогда выбрал Гриффиндор.

— Раньше? Возможно ли, что… Хм… Секундочку… А-а-а, временной перенос личности. Случай очень редкий, практически уникальный. Но не единственный. Мне уже дважды попадались такие ученики. Но никто из них не пытался поменять свою жизнь.

— Но они — не я.

Шляпа негромко засмеялась.

— Всё верно, мистер Поттер. Итак, раз уж я уже тебе это говорила, может, пойдёшь в Слизерин?

— Признаюсь, после кое-каких случаев мне очень нравятся змеи, но не думаю, что мне позволят нормально жить, если я туда попаду. К тому же Салазар Слизерин ценил хитрость, а что может быть хитрее, чем змея в стане птиц? Так что, пожалуйста, отправьте меня в Рэйвенкло. Думаю, основатель Слизерина оценил бы такое решение.

— Истинный Слизеринец, — воскликнула ему в ухо шляпа с уважением в голосе. — Салазар гордился бы твоим решением. И раз уж ты хочешь, тогда… РЭЙВЕНКЛО!!!

Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Получилось! У него получилось!

Студенты Рэйвенкло радостно встретили такое пополнение, и, пожав руки всем желающим, Гарри уселся между Гермионой и Невиллом, прямо напротив призрака Рэйвенкло.

— А что ты так долго? — спросила у него Гермиона.

— Со Шляпой разговаривал. Такой артефакт интересный! Представляешь, насколько сильны были Основатели, раз смогли такое создать! — ответил ей Гарри и повернулся к Лонгботтому. — Поздравляю, Невилл!

— Спасибо, Гарри, — смущенно и радостно ответил мальчик. — А что с твоими…

— Потом. Всё потом, Невилл.

Учеников становилось всё меньше и меньше, пока наконец-то последний ученик не отправился на Слизерин, а МакГонагалл свернула пергамент и унесла Шляпу. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка, но Гарри видел в нём слабую озабоченность.

— Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами, но выступление никак не впечатлило зеленоглазого мальчика со шрамом на лбу, который почти сразу приступил к ужину.

Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги. Мда, домовые эльфы творят чудеса.

Прислушиваясь, Гарри не удивился, что Гермиона стала интересоваться учёбой у старших курсов. Наоборот, он этому улыбнулся. Когда все наелись десертом и тарелки пропали со столов, вновь поднялся Дамблдор.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся директор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом. По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

≪Так бы и сказал сразу, что спрятал там артефакт под названием философский камень≫, подумал про себя Гарри, не слушая дальнейшую речь и пропустив гимн Хогвартса. Наконец Дамблдор оповестил всех, что пора идти спать. Староста повел первокурсников за собой, в сторону Башни Рэйвенкло. Поднявшись по винтовой лестнице, они оказались перед дверью без ручки и замочной скважины.

После того, как староста постучал в молоточек, раздался голос:

— Что было раньше: феникс или огонь?

— Круг не имеет начала, — ответил староста, и дверь открылась.

— Как здорово! — прошептала Гермиона. — Это задача на логику!

— Я такое не запомню, — застонал Невилл.

— Не бойся, Нев. Всё будет хорошо, — улыбнулся Гарри и после повернулся к Гермионе. — Я бы сказал, это не логика, а парадоксальность, Миа.

Первокурсники вошли в гостиную и ахнули. Стены в комнате прорезывали изящные арочные окна с шелковыми занавесками. Куполообразный потолок был расписан звездами. В нише находилась мраморная статуя. Тут было гораздо уютнее, чем в гостиной Гриффиндора. Слово взял староста факультета.

— Приветствую вас всех! Я — староста Роберт Хиллиард, и я рад приветствовать вас на факультете Рэйвенкло. Наш герб — орёл, который парит там, куда другие не могут подняться. Цвета нашего факультета — синий и бронзовый. Из арочных окон нашей гостиной видны озеро, Запретный лес, поле для квиддича и теплицы. Без всякого хвастовства хочу сказать, что на нашем факультете живут умные волшебники и волшебницы. В отличие от других факультетов, которые имеют скрытые входы в гостиные, нам они не нужны. Другой интересной особенностью Рэйвенкло является то, что наши ученики — настоящие индивидуальности. Некоторых из них можно даже назвать чудаками. Но зачастую Гении не идут в одну ногу с обычными людьми, и в отличие от некоторых других факультетов мы могли бы сказать, что на наш взгляд, у вас есть право носить то, что нравится, верить в то, что хотите, и говорить то, что чувствуете. Что касается наших отношений с другими факультетами: вы, наверно, слышали о Слизерине. Не все они плохие, но лучше быть начеку, пока вы не узнаете ученика Слизерина достаточно хорошо. Согласно их давним традициям они делают всё возможное, чтобы победить. Поэтому будьте внимательны, особенно на матчах по квиддичу и экзаменах.

— Ах да, привидение нашего факультета — Серая Дама. Остальные ученики считают, что она никогда не разговаривает, но она не прочь поговорить с рэйвенкловцами. Её помощь особенно полезна, когда вы что-то потеряли или потерялись сами.

— Уверен, вы будете хорошо спать. Наши спальни находятся в башенках, отходящих от главной. В каждой комнате стоят четыре кровати, накрытые шелковыми пуховыми одеялами небесно-голубого цвета, а свист ветра в окнах очень расслабляет.

После слов старосты все разошлись, и Гарри, попрощавшись с друзьями, поднялся в свою новую комнату, где сразу же упал на новую кровать и счастливый провалился в сон. У него всё получится исправить…

* * *

А вот один человек сегодня был не очень счастлив. Имя этого человека — Северус Снейп.

Он давно знал, что в школу должен будет прибыть сын Лили и этого выродка Джеймса, и был готов ко всему, но явно не к тому, что он увидел.

Когда имя Гарри Поттер прозвучало и мальчик вышел из толпы, Снейп призвал всю свою выдержку, чтобы не упасть со стула. Да, в мальчишке было что-то от Поттера — некоторые черты лица напоминали ему об этом несносном гриффиндорце, но на этом похожесть пропадала. Глаза были такими же, какими их запомнил Северус у Лили, и волосы…

Волосы были не чёрными, как он думал ранее, а рыжими. Но не как у тех же Уизли, у которых цвет был тусклым. Волосы Гарри были такими же, как у его матери, огненно-рыжими, словно настоящий огонь. Всё это заставило Снейпа едва ли не молиться, чтобы ужин поскорее закончился и он мог бы уйти в своё подземелье, чтобы хоть ненадолго забыться. Наверняка характер достался ему от отца, а это значит, что впереди у Ужаса подземелий будет очень тяжелый год. Как, вероятно, и все последующие.

Утром Гарри проснулся в хорошем настроении под какую-то странную, но очень тихую и приятную мелодию. Как он догадался, это была система оповещения в рэйвенкловской спальне. На часах было полседьмого утра, но Гарри, как ни странно, выспался.

≪Хм. Интересные чары, ≫ — подумалось Поттеру.

На самом деле чары действовали следующим образом: примерно в шесть часов во всех спальнях начинала играть эта мелодия, которая будила детей, привыкших просыпаться в это время дома. В полвосьмого утра, если кто-то из детей не просыпался, приятный голос оповещал в спальнях, что пора бы. Но, как позже узнал Гарри, голос появлялся не слишком часто, так как рэйвенкловцы в большинстве случаев сами будили своих сокурсников. Если не забывали, конечно, что бывало редко.

Гарри потянулся на своей новой кровати, продолжая улыбаться. Вот они, отличия между факультетами. Чары в гриффиндорской спальне будили, как по щелчку — резко и внезапно. А иногда и не могли по-нормальному разбудить.

Встав с кровати, Поттер осмотрелся. Вчера он не успел познакомиться с остальными, но обрадовался, что и в этот раз делит комнату с Невиллом. Если он правильно помнит, то вон тот блондин, на дальней кровати, это Энтони Гольдштайн, с которым раньше он начал общаться только на пятом курсе.

Грустно взглянув на свою обычную одежду, а точнее на обноски, доставшиеся ему от Дадли, Гарри взял школьную форму и отправился в ванную комнату, где после принятия душа и чистки зубов он несколько минут недоумённо смотрел на себя в зеркало. Вчера он не успел увидеть итоги своей попытки поменять цвет волос, но сейчас не мог перестать на себя смотреть.

Огненно-рыжие волосы, которые стали короче, чем были раньше, идеально сочетались с изумрудно-зелёными глазами. Вот если бы внешне он не был таким тощим…

В семь часов Гарри уже был в гостиной, и неудивительно, что там уже сидела Гермиона.

— Доброе утро, Миа! — радостно поздоровался с ней Поттер, плюхнувшись в мягкое кресло рядом с девочкой.

— Доброе, Гарри, — поприветствовала его Гермиона, улыбнувшись. — А чего ты так рано?

— Не знаю. Зато просыпаться здесь мне нравится больше, чем дома.

— Почему?

— Не сейчас, Миа. Не хочу портить себе настроение, — слегка скривил улыбку мальчик.

Гермиона кивнула, снова уткнувшись в книгу История Хогвартса, но Гарри замечал, что она нет-нет, но смотрит на него. Точнее, на его волосы.

— Ладно, Миа. Что ты хочешь узнать? — не выдержал Поттер.

— Почему ты решил, что я хочу что-то…

— Ну я же вижу, как ты смотришь в основном не в книгу, а на меня. Я что, плохо умылся? Или паста осталась на лице?

Девочка захлопнула книгу, закрыла на секунду глаза и повернулась к другу.

— Хорошо. Как ты смог это сделать? — указала Гермиона на волосы мальчишки.

— Ты про то, что я поменял цвет волос? — уточнил Поттер.

— Именно. Я видела, что ты не использовал палочку, а значит, это не заклинание. И могу это доказать.

Гермиона достала палочку, указала на волосы друга и произнесла: "Фините!"

Как и ожидалось, цвет не поменялся, поэтому, убрав палочку, девочка вперила в Поттера свой взгляд. И как ей объяснить, что Гарри на седьмом курсе открыл в себе способности метаморфа, правда, эта способность была гораздо слабее, чем у Тонкс, и Гарри мог менять только цвет глаз и волос. Хотя объяснение у него есть.

— Я уже так делал, Миа. Когда я был младше, тёте не понравилось, что мои волосы торчали во все стороны, и она решила подстричь меня. Вышло просто ужасно, я не знал, что мне делать, как я пойду в школу в таком виде? Я тогда всю ночь лежал и мечтал о том, чтобы волосы стали такими, какими они были раньше. А утром мои волосы вернулись в прежний вид.

На последней фразе Гарри улыбнулся, вспомнив, как дядя и тётя тогда злились. Знал бы он, почему Петунья его подстригла…

— Стихийный выброс магии, — проговорила Гермиона, слушая Гарри. — А вчера?

— Вчера мне хотелось, чтобы мои волосы были как у мамы. Я не знал своих родителей, не видел их ни разу, но зато я теперь знаю, что моя мама была огненно-рыжей, — снова улыбнулся Гарри. — Кстати, что скажешь, мне идёт?

— Э-э-э-м. Очень, Гарри, — пробормотала девочка, снова открыв книгу и прячась там. Гарри не смог не хихикнуть.

Ближе к восьми часам проснулись остальные ученики. Невилла разбудил сам Гарри, когда увидел, что время без десяти восемь, а друга ещё нет. Собрав всех детей, староста факультета раздал расписание уроков, повторил то же самое, что и вчера, и повёл всех на завтрак.

— Первую неделю, — говорил Роберт, — я буду водить вас на уроки и в Большой зал, чтобы вы привыкли и запомнили расположение кабинетов. После вы уже сами будете ходить на уроки, но всегда можете обратиться ко мне за помощью, если что-то забудете.

Невилл выдохнул, тихонько поблагодарив старосту. Тот ободряюще улыбнулся первокурснику и продолжил вести учеников. На завтрак, как и всегда, была овсянка, но не это привлекло внимание Гарри. На него очень внимательно смотрели две пары глаз. Одна из них принадлежала, как он мог догадаться, директору, а вот вторая…

Гарри поднял взгляд и встретился с чёрными глазами профессора зельеварения. Они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего профессор Снейп перевел взгляд с него на другого ученика, делая вид, что он просто рассматривает пополнение школы.

Гарри жалел Северуса Снейпа. Он считал его сильным человеком, у которого просто не сложилась жизнь. И не мог не заметить, что они оба чем-то похожи, в частности, что оба в детстве донашивали одежду за другими. Сейчас ему тридцать один год, и он до сих пор холост, не в состоянии забыть Лили, но Гарри надеялся, что сможет со временем это исправить.

Да, Снейп был настоящей скотиной на уроках, это Поттер прекрасно помнил, но между прочим, зелья — очень тяжёлый и опасный урок. Один неверно добавленный ингредиент, и взрывы котла Невилла покажутся вам раем. Как учитель он хорош, просто слишком требователен. Кстати, надо будет присматривать за Невиллом на зельях, чтобы ничего не взрывалось.

После завтрака начался первый урок. Вместо Истории магии, которая была у Гриффиндора, рэйвенкловцы пошли на травологию совместно с факультетом Хаффлпафф. Сегодняшний урок был посвящен растению Паффопод. Профессор Помона Спраут, добродушная, низенькая и полноватая ведьма, была не очень опрятной, что неудивительно. Попробуй тут быть опрятной, всё время проводя с растениями. А в особенности, с удобрениями.

— Здравствуйте, дети, — поприветствовала первокурсников профессор. — Сегодня у вас первый урок травологии. Он ознакомительный, и сегодня я вам расскажу о некоторых растениях. Скажите, кто-нибудь из вас знает, что такое Паффопод?

Единственная рука, которая поднялась, принадлежала Гермионе.

— Паффопод — растение с розовыми стручками, полными бобов. Его изучают на третьем курсе. Это растение часто используют…э-э-эм…влюблённые пары, — тут Гермиона сильно покраснела, — потому что если его бросить на землю, оно рассыпется на разноцветные цветы. Также от него чихают тролли.

— Правильно, мисс Грейнджер. Десять баллов Рэйвенкло! — присудила баллы профессор, подмигнув покрасневшей девочке. — Как сказала мисс Грейнджер, это растение мы будем изучать только на третьем курсе, но сегодня я вам покажу его в действии.

Профессор взяла со стола названное растение и бросила его на пол. Все девочки, которые были в теплице, одновременно вздохнули, увидев цветы, тогда как мальчики лишь скривились. Кроме Гарри. Он лишь сделал зарубку на память.

После травологии, на выходе из теплиц Невилла, Гарри и Гермиону догнала Сьюзен Боунс.

— Привет! — радостно поприветствовала всех Сьюзен.

— Привет, Сью! — ответил Гарри, на секунду опередив друзей.

— Вы трое попали на один факультет. Поздравляю вас. Надеюсь, вы не обижаетесь, что я на другом факультете.

— Ну что ты, Сьюзен! Неважно, что мы на разных факультетах, мы ведь будем дружить, правда? — спросила у неё Гермиона, на что получила кивок от подруги.

Вчетвером дети дошли до замка, где и разошлись на свои уроки. У Хаффлпаффа были чары, а вот у Рэйвенкло — трансфигурация с Гриффиндором.

В кабинете уже собрались почти все ученики, и наша тройка заняла место за первой длинной партой. Профессора МакГонагалл не было, вместо неё на столе сидела полосатая кошка.

— А где профессор? — спросил Невилл, садясь на стул и оглядываясь.

— Я не знаю, но кошка очень классная, — отозвался Гарри, доставая из сумки бутылочку молока. — Где бы найти блюдце?

В это время полосатая кошка прыгнула, в воздухе превращаясь в немолодую женщину со строгим взглядом. Весь класс замер от неожиданности, и только Гарри сидел, держа в руках молоко.

— Я рада, что вам понравилась моя анимагическая форма, — сказала профессор, устремив взгляд на ученика, — но почему вы носите с собой в сумке молоко, мистер Поттер?

— Молоко очень полезно для здоровья, — ответил Гарри, даже не моргнув и протянул бутылку МакГонагалл. — Будете, профессор?

— Нет, мистер Поттер. Спасибо, — ответила МакГонагалл, с трудом сдержав улыбку. Это был первый раз, когда кто-то реагировал на анимагическое превращение предложением молока кошке, а потом и профессору.

Рон, как и в прошлый раз, опоздал на урок, лишив Гриффиндор двух баллов, только теперь он сделал это один, а потом было Великое превращение стола в свинью и наоборот. И попытки учеников превратить спички в иголки. Первыми справились Гарри и Гермиона, а вот у Невилла спичка никак не хотела меняться. Всему виной чужая палочка в его руках.

Гарри и Гермиона получили двадцать баллов на двоих, чему они обрадовались. Хотя насчёт Поттера удивляться было не обязательно. Он мог хоть сейчас сдать ТРИТОН по чарам, ЗОТИ, трансфигурации и зельям, ведь именно по этим предметам его гоняли профессора на седьмом курсе, чтобы он победил Волан-де-Морта. И это несмотря на различные запреты.

Но проблема была лишь в том, что у Гарри хорошо получалось лишь то, что могло помочь ему в бою. Всё остальное Гарри было недоступно — он просто не учил это во время учёбы и лишь на седьмом курсе начал активно поглощать знания. Так что теперь придётся мистеру Поттеру очень сильно постараться, чтобы заполнить большинство пробелов в знаниях.

После трансфигурации была история магии, где профессором был призрак Бинс, и Гарри с трудом боролся со сном.

— Гарри! — шикнула на него Гермиона, когда мальчик снова едва не уснул.

— Да, что?

— Хватит спать. Это очень важный урок!

— Я пытаюсь, Миа. Но слушать монотонный бубнёж призрака выше моих сил. Ты на Невилла посмотри. Он утром спал дольше нас, а всё равно уснул.

И правда. Лонгботтом сидел на стуле, положив голову на стол, а вместо подушки используя учебник. Да не он один был таким, а почти все. И только шесть учеников, среди которых была и Грейнджер, обладали особой силой воли и делали записи в пергаменте.

После этого были обед и ещё два урока, на которых Гермиона заработала по пять баллов за правильные ответы. А после уроков и ужина было самое тяжелое. Делать то, что задали на уроках. И тут Гарри нашёл ещё одно отличие между подготовкой на разных факультетах.

Факультет Гриффиндор, ученики которого позиционируют себя храбрыми, честными и благородными, вечерами в гостиной становились отчуждёнными. Редко находились старшие ученики, готовые помочь советами. А уж если учесть, какая обстановка там была каждый день благодаря близнецам…В отношении Фреда и Джорджа Гарри не имел ничего против, но уж слишком шумными они были.

А на Рэйвенкло всё было по-другому. Нет, никто не подходил и насильно не предлагал помочь — но если попросишь, никто не откажет. Именно помочь, а не сделать за тебя. В этом убедился Невилл. Не разобравшись полностью на трансфигурации и не желая отвлекать друзей, он решился подойти за помощью к третьекурснику. В течение получаса тот объяснял основные принципы трансфигурации, ни разу не повысив голос. Так что после такого общения Невилл вернулся к своим друзьям уже радостный. И не важно, что завтра он часть объяснений забудет.

* * *

Странное явление — время. То оно медленно идёт со скоростью черепахи, а то несётся вперёд галопом. Вот и Гарри не успел обернуться, как уже наступило девятнадцатое сентября. За это время было много чего хорошего, но и не очень хорошего тоже.

Первое — Рон. Гарри хотел с ним подружиться — всё же когда-то он был его первым другом, пусть и не в этой жизни. Но он не ожидал, что Рональд может быть таким… Пусть будет, упёртым. Другое слово не слишком приятное.

Практически с первого дня Рон пытался подсаживаться к нему везде, где это возможно. Нет, познакомиться они успели, как Гарри и хотел, вот только Уизли не пытался знакомиться с Невиллом, Гермионой и Сьюзен. Главный фактор — слишком маленький круг интересов. Квиддич, еда, шахматы и отдых. Всё остальное, особенно то, что касается учёбы, Рона, как и раньше, не интересовало ни капельки.

Гарри никак не понимал, почему раньше он спокойно мог часами с ним говорить, ведь сейчас он с трудом выдерживал десять минут общения. На фразу Поттера, что нужно учиться (повторяя этим фразу Гермионы), Рон смотрел на него с широко раскрытыми глазами. Дошло до того, что Гарри начал прятаться от Уизли в одном месте, ему недоступном. Догадались, где? Правильно, в библиотеке. И прятался он там не один — остальные его друзья находились там по той же самой причине, ведь если Рон не мог найти Гарри, то он искал его через Сьюзен или Невилла. К Грейнджер Уизли не подходил, считая её зубрилой. Но надо отдать ему должное — благодаря Рону, все четверо сдружились ещё сильнее.

Второй неприятный момент — знания Гарри. По практике Поттер находился в пятёрке лучших своего факультета, но вот в теории — едва ли не на последнем. Попытки запомнить множество формул проваливались у Гарри и раньше, а сейчас он выезжал лишь на том, что всё это было ему, в некоторой степени, знакомо. Не случайно Поттер выбрал именно Рэйвенкло — только здесь он сможет стать сильнее не только магически, но и умственно. Гарри очень сильно желал учиться.

И самое худшее — Драко Малфой. Это просто настоящая заноза в одном месте. Его постоянные шпильки в адрес других учеников с подчёркиванием своей важности выводили из себя всех, кроме слизеринцев. Пока что он избегал прямого столкновения с Гарри и его друзьями, но лишь потому, что никак не мог прийти в себя после того столкновения перед распределением. Зато это вылилось в более едкие замечания и придирки, чем их запомнил Гарри.

А из плюсов, как это ни странно, были зелья. Первый урок прошёл в первую пятницу учёбы, и проходил точно так же, как и раньше. Северус Снейп вошёл в кабинет, шурша мантией наподобие летучей мыши, устанавливая в кабинете абсолютную тишину. И, как и ранее, остановился, дойдя в журнале до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Естественно, что Малфой (урок проходил со слизеринцами) со своими громилами издевательски засмеялся. И как ни странно, Гарри сдерживался, чтобы тоже не засмеяться, но причина была в другом.

Поттер семь лет провёл рядом с этим человеком, тот учил его Окклюменции (ну, как сказать, учил, скорее ослаблял защиту, но не в том суть), и поэтому Гарри научился разбираться в его эмоциях. И сейчас человек, который знал Снейпа достаточное время, смог бы разглядеть по его глазам, что в душе профессора бушует настоящий каскад эмоций. А причина этого — слишком большая похожесть на Лили, за исключением очков и некоторых черт лица. Видя такую реакцию, Гарри едва сдерживал улыбку.

— Глупое махание волшебной палочкой к зельям не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — начал произносить речь Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства. Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой саму Смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

Сейчас, не будучи под убеждением, что Снейп — зло, Гарри внимательно вслушивался в голос профессора. И Мерлин его побери, если Поттера не завораживала мысль о том, чтобы начать варить зелья. А то из всего, что он знает, это как сварить Оборотное зелье и Напиток Живой Смерти.

— Поттер! Что такое безоаровый камень? — внезапно (смотря для кого) спросил Снейп.

— Безоар — это камень, который можно достать из желудка козы в очень редких случаях. Он является очень сильным противоядием от большинства ядов, но чрезвычайно редок и очень ценен, — без запинки ответил Гарри. Уж ему ли не знать об этих свойствах, если он уже сталкивался со случаями, когда требовался безоар.

— Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? — продолжил Снейп, продолжая попытки завалить Поттера вопросами.

Гарри смотрел на профессора, раздумывая, ответить или нет. Он прекрасно знает, в состав какого зелья входят эти ингредиенты. Тишина длилась две минуты.

— Вижу, наша знаменитость ничего не…

— Полынь — это многолетнее травянистое растение с сильным запахом, — перебил Поттер, от чего в кабинете установилась тишина, — а асфодель древние греки считают символом забвения. Как я предполагаю, они вполне могут входить в состав зелья под названием Напиток Живой Смерти, которое является сильнейшим усыпляющим средством в мире. Кстати, дремоносные бобы, которые тоже входят в состав, одним своим названием показывают назначение — нести дремоту или, если по-другому, усыплять.

Весь класс выпал в осадок от такого рассказа. Снейп тоже, но благодаря его выдержке внешне это никак не было видно. Изобразив злобную кривую усмешку, зельевар обратился к ученику:

— Вижу, у вас хватило мозгов прочитать учебник и подготовиться к уроку, мистер Поттер.

— Конечно, профессор, я ведь здесь, чтобы учиться. Мне очень интересны зелья, — ответил Гарри. Ему порядком надоело такое общение, но он прекрасно знал, как с этим бороться. Достаточно добавить в голос уважение к уроку, чтобы Снейп начал беситься. — Я только не могу понять, почему в книге пишется такой бред?

— Поясните, Поттер! — произнёс зельевар, с трудом сдерживая улыбку.

Мальчик нахал, самый настоящий нахал, как и его отец. Но в отличие от Джеймса, Гарри Поттер был нахалом другого масштаба. Он посмел опровергнуть то, что признано официально Министерством и волшебным миром, и не боится говорить это вслух. И кажется, он по-настоящему уважает искусство зельеварения. Не то что его отец, которого кроме квиддича, девушек и восхваления своего эго ничего не интересовало.

— Если вернуться к названому ранее зелью, — пояснил Гарри ровным голосом, — кто придумал, что дремоносные бобы нужно резать? Я у Невилла узнавал — они слишком гладкие и круглые, их невозможно нормально резать. Гораздо проще раздавить и не мучиться.

Всё. Финиш. Поттер уделал Снейпа на его же поле. Если бы не его репутация мрачного, злого зельевара, Северус Снейп бы громко рассмеялся. Ведь именно из-за этих свойств в своё время он сам оптимизировал и улучшил это зелье. Если бы Поттер ещё сказал, сколько именно бобов нужно… Но он ещё зелёный мальчишка, успеет узнать в своё время.

— Пять баллов Рэйвенкло, — оповестил всех зельевар, отчего весь класс замер. Не нужно обладать способностью к чтению мыслей, чтобы понять, что все они пытаются осознать, правильно ли расслышали, что сейчас сказал Снейп.

— Записывайте всё, что сейчас было сказано, — добавил профессор, наслаждаясь выражением лиц учеников, и сел за свой стол. Настроение зельевара стремительно поднималось вверх.

Возможно, Снейп ошибался, и этот год будет не тяжёлым, а очень интересным. Скоро он это узнает наверняка. А пока можно посидеть, улыбаясь про себя тому, насколько хорошо прошёл сегодняшний урок. Хоть один нормальный ученик среди этого стада.

* * *

Несколько дней назад произошла ещё одна ситуация. Шёл урок полёта на мётлах, который Гарри ждал больше всего. Желание подняться в воздух и насладиться полётом — это то, чего ему не хватало.

— Невилл, успокойся. Всё у тебя получится, если ты не будешь нервничать, — успокаивала друга Сьюзен, когда все первокурсники шли к площадке, где они будут учиться полётам.

— Я бы с радостью, но я ни разу не сидел на метле. Бабушка запрещала, — дрожащим голосом ответил Невилл.

— Тут большинство учеников не сидели на мётлах. И не слушай, что говорит Малфой, будто он обгонял вертолёты маглов. Ты знаешь, что говорит Рональд? Будто он уворачивался от магловских дельтапланов. В том районе, где он живёт, нет возможности летать на этих устройствах. А если бы Малфой и правда летал перед вертолётами, он бы уже давно такой штраф получил за нарушение Статута о Секретности.

Судя по всему, слова Сьюзен возымели успех, Невилл слегка приосанился и успокоился. Когда они пришли на место, появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба.

— Ну и чего вы ждете?! Каждый встает напротив метлы! Давайте, пошевеливайтесь!

Гарри бросил тоскливый взгляд на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько ее прутьев торчали в разные стороны.

≪Эх. Где же моя любимая Молния? ≫ — грустно подумалось Поттеру.

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: "Вверх!"

— ВВЕРХ! — раздалось множество голосов. В руку Гарри, как и ещё нескольким другим ученикам, метла прыгнула сразу же. У некоторых они только раз дёрнулись, у кого-то, как у Гермионы, метлы катались по земле. И только Рональд Уизли получил метлой по лицу, вызвав смех всех остальных.

— А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — учила детей мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два…

Всё-таки это произошло. Невилл, явно перенервничав, слишком рано оторвался от земли и потерял управление, возносясь наверх.

— Великий Мерлин, — злобно шикнул Гарри, садясь на метлу и взлетая.

Вновь почувствовать то прекрасное чувство полёта Гарри не успел, нужно помочь другу не упасть. Странно, но Гермиона почему-то не остановила его от взлёта без разрешения. Почему? Ответ оказался очень прост.

— Миа? Ты что тут делаешь?!

— Помогаю тебе поймать Невилла, — пропыхтела девочка, поравнявшись с другом и пытаясь справиться с управлением метлы.

— И я тоже, — добавила Сьюзен, которая в воздухе держалась получше подруги.

— Об этом поговорим попозже. Догоняем!

Три метлы с учениками устремились за четвёртым. Пока они летели, Гарри почувствовал слабое давление в районе сердца, но не придал этому значение.

— Миа! Попробуй перехватить его и отобрать метлу!

— Но Невилл тогда…

— Я поймаю его! Поверь мне! Сью, подстрахуй, если я всё-таки не успею.

Обе девушки согласно кивнули. Когда метла Невилла повернулась налево, Гермиона устремилась по прямой, в последнюю секунду успев поймать метлу за прутья и дёрнуть на себя. Невилл, оставшись без средства передвижения, стал падать вниз, и Гарри, резко наклонив свою метлу вперёд, устремился к нему. Недалеко от земли Поттер успел поймать своего друга, прилично затормозив скорость падения, но старая школьная метла, не выдержав двоих, тоже направилась к поверхности. Благо высота была маленькой, поэтому ничего страшного не произошло. Если не считать одного.

— Нев. Будь добр, слезь с меня, пожалуйста.

— Прости, Гарри, — проговорил Невилл.

Перед самым падением Гарри успел сгруппироваться, и в итоге Невилл упал не на землю, а на спину Гарри, выбив из него весь воздух. Сам же Поттер, когда друг слез с него, а он сам смог сесть, начал отплёвываться от земли и травы. К ним устремились все ученики и мадам Трюк, а рядышком приземлились подруги.

— Вы целы? Не ушиблись? Гарри, Невилл, не молчите!

— Я в порядке. Спасибо, что решили помочь мне, — тихо ответил Невилл, покраснев.

— Ты же наш друг. Мы не могли оставить тебя, — улыбнулась Сьюзен. — Гарри, а ты как?

— Жив, цел, орёл. Кажется, ужинать я сегодня не буду. Уже наелся.

Девочки негромко хихикнули, и даже Невилл улыбнулся.

— Мистер Поттер, мистер Лонгботтом. Вы в порядке? — спросила мадам Трюк.

— Ещё бы! — воскликнули оба ученика, вставая с земли. От резкого подъёма у Гарри сильно стрельнуло в спине, от чего он громко охнул, скривившись.

— А мне кажется, с вами, мистер Поттер, не всё в порядке. Девочки, отведите своих рыцарей в Больничное крыло. Пусть мадам Помфри на всякий случай и мистера Лонгботтома проверит.

Гермиона и Сьюзен, густо покраснев и положив мётлы на землю, помогли друзьям добраться до Больничного крыла.

≪Ой, мамочки. Только не мадам Помфри! ≫ — пронеслось в голове Поттера, едва он представил, какие зелья будет сейчас пить.

---

Примечания:

бечено

Примечания:

Думал выложить главу вечером, а пришлось дописывать на работе в перерывах с телефона. Не вытерпел, хотелось побыстрее.

---

Сегодняшнее утро, четверг девятнадцатого сентября, началось в одной из спален Рэйвенкло слегка по-другому. Все дети проснулись одновременно в шесть часов, но вот только не от чар, а от крика.

— ДА ВАШУ МАТЬ!!!

Крик принадлежал огненно-рыжему мальчику по имени Гарри Поттер. Этот крик разбудил остальных ребят, которые начали осматриваться, пытаясь понять, откуда пришёл звук, но прежде чем они разобрались, что это было, и обратились к Гарри, того уже и след простыл. Последнее, что они увидели, — захлопывающаяся дверь.

В темпе приняв душ и почистив зубы, рэйвенкловец вышел из гостиной чуть раньше, чем в неё спустилась Гермиона Грейнджер. Почему он её не подождал? Нет, они не поссорились. Просто Гарри забыл, что у его подруги сегодня день рождения. Учёба, будь она неладна. Благо, он ещё в поезде умудрился разговорить друзей и вызнать, когда у них дни рождения. Алиби есть, можно и подарки дарить.

— Как же я мог забыть? Говорили мне Невилл и Сьюзен — отправь письмо пораньше, подготовься. Так нет же, до последнего тянул, и вот результат — взял и забыл!

Бормоча под нос, Поттер не заметил, как из-за угла к нему вышел тот, кого он не ожидал увидеть.

— Почему ты не в кровати?

≪Великий Мерлин! Филч! ≫

— Что ты задумал, мальчишка? Хочешь напроказничать? — продолжил завхоз, как обычно начиная пугать, что возьмёт розги, подвесит его за ноги, и тому подобное. Кто только принял его на работу?

Хотя сейчас, будучи душой не ребёнком, Гарри начал испытывать к завхозу не презрение, а жалость. Бедный человек, он всё время проводит в том месте, где одни только волшебники, будучи сам сквибом, а единственное близкое существо — это кошка, Миссис Норрис. Любой другой уже бы давно полностью лишился рассудка, а он ещё держится, только вот характер у мужчины не фонтан. Хм, может, познакомить его с бабушкой Невилла? А что, они оба люди одинокие, а одиночество — это самое страшное, что может достаться человеку. Так, это решим потом, сейчас надо отделаться от завхоза.

— Мистер Филч, простите, но вы не правы. Я вышел из гостиной так рано, чтобы отправить письмо.

— Что за письмо? — вперил свой взгляд в ученика завхоз.

— Не то, о котором вы могли бы подумать. Я хочу подарить подруге подарок, поэтому решил отправить письмо в магазин.

— Это можно сделать и перед завтраком.

Гарри замялся, признаваясь.

— Я забыл, мистер Филч. А у неё уже сегодня день Рождения. Вот, можете посмотреть! — протянул он письмо завхозу. Тот его взял и внимательно прочитал, явно разочаровавшись, что письмо и вправду оказалось списком того, что ученик хочет купить.

— Всё равно, письмо можно отправить и позже! — проскрипел Аргус Филч. — Друзья не обидятся, если опоздаешь с подарком.

— Друзья, возможно. Но мне она нравится. Она самая умная и начитанная девочка из всех, кого я знаю, и мне не хочется её обижать, если опоздаю с подарком.

На словах "умная и начитанная", лицо завхоза приняло еле заметное мечтательное выражение. Гарри сразу вспомнил, как многие считали, что он явно неравнодушен к Мадам Пинс. Неужели это правда?

— Можешь идти, но чтобы потом сразу отправился в гостиную, мальчишка!

— Как скажете, сэр! — ответил Гарри, быстро убежав в совятню.

Как всё, оказывается, просто. Те, кого Поттер раньше недолюбливал, на самом деле не так уж и плохи. Достаточно проявить к ним хоть немного уважения.

Филча явно никто из учеников не любит, и как и любому нормальному человеку, ему это неприятно, вот и выливается это всё в такую желчь. А он, между прочим, делает важную работу по уборке замка и слежке за исполнением дисциплины. Нет, конечно, в замке есть домовые эльфы, которые делают большую часть работ по уборке, но и завхозу достаётся. Попробовали бы эти дети сами убираться без магии в таком огромном замке.

Гарри на секунду остановился и широко улыбнулся. Он знает, как порадовать старого завхоза на Рождество.

Через несколько минут Гарри уже оказался в совятне. Белоснежная сова, проснувшись, опустилась ему на плечо.

— Привет, Хедвиг. Прости что так рано, но мне нужна твоя помощь. Сможешь доставить это письмо в магазин?

Сова воззрилась на Гарри таким взглядом, что мальчик сразу догадался, о чём думает птица.

— Сегодня у моей подруги день рождения, а я забыл про подарок. Мне не хочется обижать её из-за своей забывчивости.

Хедвиг ухнула, дождалась, пока Гарри привяжет к лапе письмо, и, слегка ущипнув клювом его за палец (след от клюва остался), вылетела в окно. Смотря вслед своей сове, Поттер задумался над следующим вопросом: что делать дальше? Можно пойти обратно в гостиную, но тогда он наткнётся на Гермиону, и ему не избежать вопросов от неё. А Гарри хотел сделать ей сюрприз. В библиотеку? Нет, она откроется только в семь.

Точно!!! Можно сбегать на кухню, и достать продукты на вечер. Главное, не забыть, что нужно брать всё на четверых. А потом к Хагриду.

* * *

Гермиона проснулась не в очень хорошем настроении. Сегодня её день рождения, и это первый раз, когда она проводит его вдали от дома и родителей. Конечно, она очень радовалась, что поехала в Хогвартс, но также она очень скучала по родным ей людям.

Подарком от родителей, как девочка и предполагала, была книга, к слову, очень толстая, и письмо с пожеланием хорошо провести сегодняшний день.

Как обычно, в полседьмого утра Гермиона уже спустилась в гостиную с книгой в руках и уселась в своё любимое кресло. Первокурсники постепенно стали просыпаться и заполнять общую комнату, вот и Невилл, как и всегда, в без десяти восемь, спустился. Один. Без Гарри. Странно. А ведь в основном Гарри просыпался чуть позже самой Грейнджер и сидел в гостиной, сейчас же его нет.

— Доброе утро, Невилл. А ты Гарри не разбудил ещё?

— Доброе утро, Гермиона. А его в кровати нет. Он ещё в шесть утра встал и куда-то ушёл.

— Ясно. Значит, мы разминулись. Пойдём завтракать тогда.

Как раз на завтраке Гермиона и нашла искомого. Гарри сидел за столом Рэйвенкло и преспокойно ел. Увидев своих друзей, он широко улыбнулся, помахав им рукой. Гермиона и Невилл расселись по обе стороны от него.

— Гарри, куда ты утром ушёл? — сразу же спросила Грейнджер.

— К Хедвиг. Я ей обещал ещё вчера поесть принести и забыл. Вот и побежал к ней. Правда, она, кажется, всё равно обиделась. Вот, даже цапнула, — продемонстрировал мальчик палец, на котором был виден слабый след от клюва.

— Не переживай, Гарри. Она скоро успокоится и простит тебя за это. В конце концов, ты же принёс ей еду, пусть и опоздал.

Гарри, улыбнувшись, вернулся к завтраку, словно ничего не случилось. Весь учебный день, Гермиона ходила очень грустной. Никто не обмолвился о том, что у девочки день рождения, хотя, если вспомнить, что она об этом говорила лишь единожды, в этом нет ничего удивительного. Но всё равно, очень грустно, и Грейнджер старалась никому это не показывать, ведя себя, как обычно. И из-за этого она не заметила, что периодически друзья либо по-очереди, либо по двое, куда-то пропадали.

Вечером, оставшись в гостиной, Гермиона уже хотела приступить к домашней работе, когда в гостиную, оглядываясь, ввалился Гарри. Встретившись с ней глазами, мальчик уверенно шагнул вперёд.

— Миа, завтра суббота, а ты решила сегодня сделать все уроки?

— Лучше сделать всё сразу, чем потом беспокоиться в последний день, — ответила девочка.

— Ну да, не могу не согласиться. Но всё-таки, давай потом сделаем? Меня тут Хагрид на чай приглашает, сходим?

— Но он ведь тебя приглашает? Зачем там я?

— Хагрид очень добрый, я уверен, что он не будет против, если я приведу с собой подругу, — Гарри протянул руку вперёд, приглашая девочку с собой.

Гермиона подняла взгляд, пытаясь решить, идти ей или нет. Изумрудные глаза друга задорно блестели, хотя, может, это так отсвечивает камин?

Посмотрев на протянутую руку, девочка смутилась. Не привыкла, что ей оказывают внимание, да и любопытство стало сильным, так что Гермиона согласилась идти с Гарри. Путь до хижины Хагрида друзья проделали за разговорами. Конечно, большая их часть касалась учёбы, но и о жизни друг друга до Хогвартса смогли узнать. В частности, Гермиона сильно возмутилась, узнав, как с Гарри обращаются его родственники. Знала бы она, что он ей не всё рассказывал, чтобы не портить сегодняшний вечер, и чтобы его не жалели.

— Мне кажется, или там никого нет? — спросила Грейнджер, указывая на затемнённые окна.

— Кажется, Миа. Кажется, — ответил Гарри с улыбкой, открывая большую дубовую дверь (спасибо нескольким заклинаниям и одному хорошему зелью) и приглашая девочку пройти вперёд. Гермиона снова слегка зарделась такому проявлению галантности и поспешила войти внутрь темной хижины, как вдруг…

— СЮРПРИЗ!!!

Три громких крика, два спереди и один сзади, заставили Гермиону замереть на месте. Хагрида в хижине не было, вместо него за обычным столом на обычных стульях (которые трое друзей при помощи профессора МакГонагалл трансфигурировали из мебели лесничего) сидели Невилл и Сьюзен. Вся хижина была увешана разноцветными лентами, стены разукрашены краской, тоже различных цветов, будто тот, кто это делал, не старался рисовать, а просто накалякал, хотя Гермиона не могла сказать, что ей это не нравилось.

* * *

Несколькими часами ранее…

— И вот сюда… Готово! — радостно оповестил Гарри, закончив наносить последний штрих на стену.

— Я тоже закончила. Как у тебя… Ух ты!

Сьюзен только что закончила украшать комнату лентами, правда, увлеклась настолько, что не замечала, как Гарри раскрашивает стену краской. Когда друг обернулся, Сью не сдержалась и хихикнула.

— Что?

— Гарри… Ты себя видел? — продолжила хихикать девочка и наколдовала перед Поттером зеркало. Осмотрев себя, Гарри не удержался от смеха. Вся одежда в краске, руки в краске, даже лицо не осталось нетронутым. Двумя взмахами кисточки мальчик нарисовал себе тоненькие усики.

— Ну как? Похож я на французского художника? — важно выпятив грудь, спросил у подруги рэйвенкловец.

Сьюзен Боунс, увидев такую картину, уже через секунду лежала на полу хижины, катаясь от смеха.

— Ка…ка…камеру мне…ха-ха-ха…запечатлеть…для потомков…ха-ха-ха…

Мистер Поттер сначала удивлённо посмотрел на подругу, а потом тоже разразился радостным смехом.

* * *

Вечер.

— А…А что здесь…

— Миа, неужели ты думала, что мы забудем про твой день рождения? — улыбнулся Гарри, закрыв дверь в хижину и пройдя внутрь.

— Но…я думала…я ведь всего раз говорила, — осматриваясь, сказала девочка.

— Нам с Гарри хватило чтобы запомнить, а потом безжалостно проболтаться Сью, — с улыбкой произнёс Невилл. В кругу друзей у него пропадала стеснительность, чему он очень радовался. — Так что, весь сегодняшний день мы только и делали, что готовились. Я даже удивлён, что ты не замечала, что мы пропадали.

— Пропадали? Но как же уроки?

— Мы отпрашивались, — прояснил Гарри. — Самым тяжёлым было отпрашиваться у профессора МакГонагалл. Она нас так и не отпустила, зато пришла вместе с нами и помогла привести мебель Хагрида в более подходящее состояние для нас. Ты же наша подруга, мы не могли иначе поступить.

В груди у девочки стало тепло от нахлынувших эмоций, а слёзы застилали глаза. Если не считать родителей, никто не устраивал ей праздников, у неё не было друзей, никто не хотел с ней общаться из-за её любви к знаниям. А тут, не успев приехать в новое место, она обрела двух друзей и одну подругу, которые ради неё устроили ей такой праздник, отпрашиваясь с уроков. Гермиона никогда не думала, что будет так счастлива.

Едва сдерживая слёзы, девочка обняла сначала Гарри, а потом Невилла и Сьюзен, не переставая благодарить их. Друзья лишь улыбались, поздравляя подругу с Днём Рождения.

— На таких праздниках, всегда должны быть подарки и торты, — произнёс Гарри. — А у нас стол пустой. Непорядок.

Огненно-рыжий мальчик хлопнул в ладоши, и на столе появились различные вкусности и сладости, с пониженным содержанием сахара, разумеется. В завершении, перед именинницей появился домовой эльф, держащий магией в воздухе торт со свечками и надписью:

≪С Днём Рождения, Гермиона≫

— Загадывай желание, подруга. Только никому не рассказывай, а то не исполнится, — сказала Сьюзен.

Что могла пожелать Гермиона? Раньше она бы сказала, что хочет, чтобы у неё были друзья, чтобы она не была одна. А сейчас… Девочка по-очереди посмотрела на людей, которые её окружали. Невилл и Сьюзен наблюдали за ней, ожидая когда она задует свечки. Можно было сказать, что они ждут момента, когда смогут съесть торт, но Гермиона догадалась, что им не терпится подарить ей подарки.

Потом она чуть повернулась и посмотрела на Гарри. Рыжий глядел на неё с улыбкой и задором в изумрудных глазах, и было видно, что он наслаждается тем, какие положительные эмоции царят в хижине.

Гермиона, вдохнув, сразу задула все свечки, никому не сказав про своё желание. И никто не заметил, как над головами четырёх первокурсников прошлась магическая вспышка.

* * *

— А теперь подарки! — воскликнула Сьюзен.

С тортом было уже покончено, и можно было приступить к самому интересному. Невилл подарил Гермионе комплект зачарованных ручек и тетрадей. Ему посоветовал это Гарри — всё-таки, их подруга магглорождённая, и оценит в волшебном мире такой подарок. Ручки были зачарованы так, что вмещали в себя несколько литров чернил, а тетради самоочищались от клякс и разводов. Ну, и Незримое Расширение Пространства, помогло вместить сюда несколько сотен страниц, а также, не позволяли никому кроме неё, прочитать написанное.

Что подарила Сьюзен, неизвестно, кажется, книгу, но когда она что-то шепнула на ухо подруге, обе тихо хихикнули. Мальчики посмотрели друг на друга, и в их глазах они смогли прочитать одно и то же:

≪Даже знать не хочу≫

А вот Гарри и правда подарил книгу. Гермионе не терпелось узнать какую, она сразу же открыла упаковку, и с благоговением посмотрела на надпись на книге, которая гласила:

≪Продвинутая трансфигурация. Формулы и описания превращения предметов, высшего класса.≫

— Я тут заметил, что ты лучше всего относишься и показываешь себя на уроках профессора МакГонагалл, да и она считает, что ты у неё самая лучшая ученица. Так что я подумал, и решил подарить тебе эту книгу, — пояснил Гарри.

— СПАСИБО, ГАРРИ!!! — крикнула на всю хижину Гермиона, крепко обняв друга. От такого подарка, девочка заплакала на радостях.

— Миа… Пощади… Шею мне сломаешь… — прохрипел Гарри, пытаясь высвободиться из объятий подруги. Поттера не слишком часто обнимали, а в прошлом (или будущем) Гермиона обнимала его всего пару раз, чтобы подбодрить. Так что он и не знал, что у неё настолько крепкие объятия, способные чуть ли не дробить кости.

Девочка, наконец, отпустила Гарри, вытерев слёзы и восхищённо смотря на подаренную книгу.

— Так нечестно, Гарри! — возмутился Невилл, впрочем, улыбаясь. — Твой подарок, явно понравился ей больше, а вот наши…

— Неправда, — покраснела именинница. — Я вашим подаркам тоже рада. Честно-честно.

— Не слушай его, Гермиона. Он у нас изволит шутить, — пояснила Сьюзен, толкнув друга локтём. — Знаешь, Невилл, ты в последнее время, слегка изменился.

Парень пожал плечами.

— Так я же сейчас в кругу друзей. Сам не знаю почему, но с вами я чувствую себя совсем по-другому.

— Сью, а ты в последнее время, часто крутишься возле Нева. У нас в Хоге появилась новая парочка, ммм?

Двое друзей густо покраснели, яростно пытаясь отвергнуть такие заявления, вызывая у рыжего смех. Гермиона тоже улыбалась, но не только тому, что Гарри умудрился ввести друзей в смущение. Ей понравилось, как он сокращает многие слова и имена. Гарри всегда добавляет в это частичку светлых эмоций, и от них начинает веять каким-то теплом и радостью, отчего становиться тепло на душе.

Но всё хорошее всегда заканчивается, вот и время перед отбоем подошло к концу. Хлопнув в ладоши, Гарри вызвал домового эльфа, попросив его убраться в хижине, и поблагодарив за помощь. Эльф поклонился рэйвенкловцу, и уже через секунды, в хижине стало так, как и было утром.

— Мистер Поттер, пройдите со мной, пожалуйста!

Друзья уже пришли в замок, когда их остановил голос декана Рэйвенкло. Невилл, Сьюзен и Гермиона, посмотрели на Гарри, и тот кивнул им, чтобы они не беспокоились. Филиус Флитвик привёл своего подопечного в кабинет Заклинаний.

— Мистер Поттер, я позвал вас сюда, по поводу того случая, произошедшего несколько дней назад.

— Вы имеете в виду, когда метла Невилла вознесла моего друга и стала неуправляемой?

— Именно. Мадам Трюк рассказала, что вы, вместе с друзьями, сделали, чтобы спасти мистера Лонгботтома. Во-первых, я бы хотел присудить вам, мисс Грейнджер и мисс Боунс по пятнадцать баллов.

— Спасибо, профессор, — поблагодарил декана Гарри. — А что, во-вторых?

Профессор внимательно осмотрел ученика.

— Как вы знаете, у нас проходят игры в квиддич. С учётом рекомендаций мадам Трюк, я хотел бы вам предложить вступить в команду, в качестве ловца. Что скажете?

Гарри сперва обрадовался, но потом задумался. В прошлый раз его едва ли не пихнули в игру, и от него ничего не зависело, а сейчас, ему предлагают выбор.

— Это было бы честью для меня, профессор, но я всего лишь первокурсник, да и метлы у меня нет. Если даже можно будет обойти правило школы, которое гласит, что первокурсник не может иметь своей метлы, я не хочу так выделяться, да и тренировки заберут много времени. Лучше, я попробуюсь в команду в следующем году, да и то, вначале схожу на игры и хотя бы посмотрю, что такое квиддич, своими глазами.

Кажется, эти слова обрадовали декана Рэйвенкло, потому что он широко улыбнулся и кивнул ученику.

— Что же, другого ответа я и не ожидал, мистер Поттер.

— Профессор? — удивился мальчик.

— Я успел изучить вас, и знаю, что вы, в первую очередь, ставите знания и друзей, и не очень любите пристальное внимание. Это — отличительные качества Рэйвенкло и Хаффлпаффа. Я очень рад, что вы выбрали мой факультет, мистер Поттер. У вас есть какие-нибудь вопросы, прежде чем я провожу вас до гостиной?

Вопросы у Гарри были, и пока учитель и ученик шли в гостиную Рэйвенкло, Поттер успел слегка и не обидно поспорить с профессором о правильном использовании бытовых чар. У входа, Гарри попрощался с преподавателем и вошёл внутрь, где на него набросилась Гермиона. Невилл отправился спать, так как с самого утра он собирался идти в теплицы к профессору Спраут.

— Гарри! Ты понимаешь, что стал бы самым молодым ловцом за последние сто лет? — тихо воскликнула девочка, когда её друг всё ей рассказал.

— Правда? Хм, интересно. Но я не хочу становиться ловцом только из-за того, что помог другу, Миа. Если я захочу, то лучше пройду отбор наравне со всеми. Пусть меня уважают за то, что я делаю, а не за то, кто я.

Эти слова, заставили Гермиону по новому посмотреть на своего друга.

* * *

За всем произошедшим, и за учёбой, пролетело два месяца с тех пор, как Гарри приехал в Хогвартс. Учёба приносила ему радость, чего не было ранее, а постоянные посиделки в библиотеке с друзьями, помогли рэйвенкловцу заполнить часть пробелов в знаниях.

Наступил Хэллоуин. С самого утра в замке был запах запечённой тыквы, вызывающий у Гарри чувство тошноты. Тыква ему уже надоела, слава Мерлину, не приходилось больше пить тыквенный сок — спасибо старшекурснику, научившему его заклинанию, которое помогает очищать кубки от сока и наполнять чаем. Этому же заклинанию он научил и друзей.

Ближе к ужину, все пошли на предпоследний урок. У Рэйвенкло были чары с Гриффиндором.

— Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — учил детей профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, резко, и со свистом. Запомните — легко, резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнёс «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол.

Напарником Гарри, был Дин Томас, с Невиллом сидел Симус Финниган, а вот Гермионе не повезло — с ней сидел Рон Уизли. Он никак не заканчивал своих попыток дружить с Гарри, но в упор не хотел замечать его друзей.

Заклинание Вингардиум Левиоса, которое сегодня они проходили, осилила лишь половина класса, в первую очередь, Гарри и Гермиона подняли перья в воздух. Спустя пятнадцать минут, и после нескольких подсказок от друзей, с этим справился и Невилл, конечно, после того, как Симус сжёг первое перо. А вот Рональд, кажется, и не старался, а лишь волком смотрел на тех, у кого получилось, и грубо отвечал Гермионе, когда она его поправляла.

— Она настоящий ужас! — проговорил Уизли, успев нагнать Гарри, который пытался смыться. — Вечно лезет, когда её не просят. Как ты вообще можешь дружить, с этой зазнайкой с выпирающими зубами, она же просто больная заучка!

В этот день, Рональд Уизли сделал сразу две вещи: полностью перечеркнул для себя возможность дружбы с Гарри, и настроил против себя весь факультет Рэйвенкло. Пусть в открытую никто не говорил, но вороны уважали юную Грейнджер за её необыкновенную память и её обширные знания.

А сама Грейнджер спасла Рона от сломанного носа, так как когда Гарри уже хотел ударить рыжего, девочка пробежала мимо них, толкнув гриффиндорца плечом. Гарри хватило одного мимолётного взгляда, чтобы понять: Гермиона плакала.

Гарри охватила настоящая ярость, когда он это увидел.

— Ты настоящая мразь, Уизел, — громко зашипел Поттер.

— Гарри? Ты чего? — спросил удивлённый рыжий.

— Кто дал тебе право унижать человека, тем более, моего друга? То, что ты тупица, не означает, что все вокруг должны быть такими же.

Рон уже хотел было возмутиться, но тут Поттер повернулся, и гриффиндорец испугался. Ветер слабо трепал его волосы, от чего казалось, будто на голове у него настоящий огонь, лицо перекосило от злости и ненависти, а изумрудные глаза, стали светиться ярко-зелёным светом. Те, кто помладше и видел это, считали, что им показалось, а вот несколько старшекурсников Рэйвенкло, проходившие неподалёку, поняли, что Поттер активировал то, что называется Истинным зрением.

Сейчас, Гарри видел ауру Рона — она была бледно-жёлтая, что означало зависть, ревность, жадность и манию.

≪Как противно≫, — пронеслось в сознании Поттера, пока он медленно надвигался на рыжего.

— Больше никогда не смей приближаться ни ко мне, ни к моим друзьям. Я знать тебя не желаю, мерзкий предатель крови.

Если бы хоть кто-то из присутствующих владел И